Как сделать поджигняк. Капсюльник, самопал, поджигала, бомбочки- игрушки нашего детства.

Самопал

Александр Щербаков 5

Уже для нескольких поколений мальчишек это слово не о чем не говорит. А вот для нас, родившихся в первые послевоенные годы, слова самопал или пугач были очень хорошо знакомы. И не только теоретически, но и практически. Редко какой мальчишка в те годы не делал себе самопал, являющийся, по сути дела, огнестрельным оружием.

Вот что об этом оружии написано в Википедии:
«Простейшее самодельное огнестрельное оружие — дульнозарядный самопал или «поджи;га» (также поджиг, поджигнойи др.). Он относится к однозарядным пистолетам шомпольного типа. Как правило, примитивная поджига состоит из ствола, изготовленного из металлической трубки, каким-либо образом заглушённой, — заклёпанной, завёрнутой, залитой свинцом, заваренной (при заливке свинцом или заглушке винтом заглушки иногда выстреливают прямо в глаз целившемуся стрелку) с казны, и деревянного (реже пластмассового, текстолитового) ложа. С казённой части такого ствола проделывается затравочное отверстие диаметром 1,5-2 мм для воспламенения метательного заряда. В качестве заряда используется растёртая масса спичечных головок, смеси с перманганатом калия либо чёрный порох. В качестве снаряда используется дробь или отлитые из свинца пули. К рукояти ствол привязывается проволокой или крепится другим доступным способом. Воспламенение метательного вещества осуществляется при помощи спички (иногда нескольких, ради надёжности), прикрепленной к затравочному отверстию. Несмотря на конструктивную простоту и неказистый внешний вид, шомпольные пистолеты обладают достаточной поражающей мощностью для причинения серьёзных телесных повреждений, а в случае попадания снаряда в жизненно важные органы — и смерти. При дульной энергии свыше 300 Дж и калибре более 10 мм отдача оружия из-за недостаточной массы может причинить травму руки. Дальность меткой стрельбы по мишени 50х50 см не превышает 5—7 м. Из-за ненадёжности конструкции, а также от избыточного порохового заряда или пыжа, поджига иногда взрывается в руках, калеча или даже убивая стрелка».

Добавить  что-то к написанному у меня нет.  Остается только рассказать, чем закончилась для меня стрельба из моего, сделанного своими руками, самопала-поджиги.  Случилось это, когда я учился в пятом или шестом классе.  За год до этого я вернулся в родной поселок Херпучи в начале зимы, а не в конце лета, как обычно. Просто у моих родителей отпуск был осенью, потому что маме дали путевку на курорт именно на это время. 

Еще из окна самолета Ан-2 я увидел на краю взлетно-посадочной полосы самолет Як-12, который, уткнувшийся носом в отвал камней, подняв хвост, представлял жалкое зрелище. Из разговоров тут же, в аэропорту, узнали, что летчик этого самолета решил взлететь поперек аэродрома, который представлял из себя расчищенную площадку среди отвалов камей, на которые наш поселок был богат. Эти отвалы появлялись после работы драг – плавучих фабрик по добыче золота.  В этот день дул боковой ветер,  и взлет прилетевшего из Николаевска Як-12 был запрещен. И тогда летчик решил взлетать поперек аэродрома, больно уж ему не хотелось «сидеть в этой дыре», по его словам.  Як-12 – самолет маленький, летчик и 3 пассажира в кабине, напоминающей салон современного не самого большого джипа.

Но летчик немного не рассчитал. Самолет разогнался, стал набирать высоту, но зацепил шасси за одиноко растущее дерево, и на этом его полет кончился. Он уткнулся носом в отвал, хвост задрался, и в таком виде он довольно долго пребывал. Летчика и пассажиров вытащили, жертв не было, но без  переломов  и ушибов не обошлось.  В то время ремней безопасности еще не было.

Приехавшие из Николаевска механики забрали самые ценные детали с самолета, не подлежащего восстановлению, и остов фюзеляжа из разнообразных дюралевых трубок разного диаметра несколько лет так и лежал, постепенно уменьшаясь в размерах. Народ отпиливал трубки на свои надобности.

И вот через год или полтора дошла и до меня очередь что-то отпилить. К этому времени я на уроке труда, где мы изучали столярное дело, успел не только сделать табуретку, как требовалось по заданию, но и деревянный макет пистолета ТТ. В те годы еще не было ПМ или пистолета Макарова, личным оружием офицеров Советской армии  был именно пистолет ТТ. Вот его в натуральную величину я и сделал.  И когда решил обзавестись самопалом, именно к корпусу ТТ решил приделать дюралевую трубку.

Кстати, изготовление самопала и его использование очень наглядно показано в культовом фильме 90-х годов «Брат-2» с Сергеем Бодровым. Это когда он решил раздобывать огнестрельное оружие у афроамерикацев, и выстрелил в одного из них из своего самопала. А потом убежал, прихватив с собой  большую сумку с оружием.

Читайте также:  Как собрать самопал. Самодельное оружие нашего детства. Часть 2

Взял дома ножовку по металлу, выбрал на остове самолета трубку нужного диаметра, отпилил. Дома сделал на корпусе пистолета желобок, чтобы в него утопить трубку. Один конец трубки сплющил, и немного загнул, чтобы он спустился на рукоятку пистолета. Шурупов и тем более саморезов в те годы не было, так что прикрепил трубку к  деревянному основанию гвоздями.  Некоторые парни крепили трубку к деревянному ложу проволокой, и в таком случае мой ТТ терял товарный вид. И я закрепил всю трубку изолентой. В те годы еще не было изоленты ПХВ, а только хлопчатобумажная. Вот её-то я и не пожалел. И получился очень похожий на настоящий ТТ пистолет, только торчало немного дюралевой трубки с дульной части пистолета.

Надо было испробовать свое сооружение.  Как все делали, я зарядил самопал, ободрав серу с целого коробка спичек, сделал бумажных пыж и вставил дробину нужного диаметра. Чтобы дробина не выпала, опять вставил пыж.  Пошел на околицу поселка, нашел подходящую доску и в неё выстрелил.  Сказать, что получилось очень здорово, не могу, все же сера спичечных коробков с сухой марганцовкой не такое  уж хорошее взрывчатое вещество. И тогда я решил поделиться порохом с отцом.

Мой отец был директором школы в соседнем поселке. В те годы уже не проводилась военная подготовка, во время которой стреляли из мелкокалиберной винтовки, но зато были нормы БГТО и ГТО, где была стрельба из такой «мелкашки» по цели.  Отец дома хранил пару пачек патронов для мелкокалиберной винтовки.  Я взял три или четыре патрона, собираясь высыпать порох из них в ствол своего самопала.  Но до поры до времени они просто лежали в кармане.

Однажды мы, несколько пацанов лет 12-13, каждый  со своим самопалом, пошли пострелять по целям, которыми были консервные банки. Пустые бутылки можно было сдать как стеклотару, использовать для других нужд, так что найти их было невозможно, а вот банок из-под консервов хватало в каждой семье. Накануне я, не знаю почему, подмотал еще несколько слоев недавно купленной изоленты на свой пистолет.

В отличии от других мальчишек, мой самопал выглядел куда внушительней, почти как настоящий ТТ.  К тому же у остальных были спички в качестве заряда, а у меня порох. В первый раз я высыпал примерно половину заряда патрона «мелкашки», пальнуло неплохо. Сейчас мне уже не вспомнить, какие были результаты стрельбы, но зато сам процесс я запомнил хорошо. На второй выстрел я высыпал остаток пороха из гильзы партона.  Снова выстрел, громче, чем у других пацанов. Мой ТТ показал свою огневую мощь. На третий раз я высыпал в ствол, вернее, в трубку, весь заряд пороха в патроне. Прицелился, выстрел, консервную банку на пне как ветром сдуло.  Вот,  думаю, какой у меня крутой пистолет. Посмотрел на него и вижу – конец трубки-то из деревяшки не торчит. Меня как холодной водой окатило.  Я уже знал, что у некоторых «стрелков» трубку после выстрела отдачей выбрасывало назад, и один из пацанов уже ходил с рубцом на правой щеке.  То же могло случиться и со мной. Хорошо, если еще поранена щека, а если глаз.

Стал я разматывать изоленту на пистолете. И когда размотал свеже- намотанные витки, понял, что именно они меня и спасли. Вся старая изолента на рукоятке пистолета, там, куда пошла отдача, и трубка подалась назад, была разорвана.  Счастливый случай или провидение спасло меня от уродства на лице.  С тех пор я больше не рисковал стрелять из самопала, свой ТТ отдал какому-то пацану, вытащив из него дюралевую трубку. Чтобы не думал повторить мою ошибку.

А на счет отдачи при выстреле из пистолета хочу добавить небольшой эпизод из моей флотской жизни.  Случился он ранней весной 1972 года. Наша подводная лодка сдавала задачи боевой подготовки, которых было несколько, следующих одна за другой.  На ночь лодка бросала якорь недалеко от берега в районе боевой подготовки.  Развлечений на лодке было мало, только домино, шахматы и шашки. И однажды  стоящий вахту на мостике лейтенант с пистолетом ПМ в кобуре, решил развлечься. Приказал принести ему пустую бутылку из-под сухого вина, бросил в воду и стал стрелять в неё.  Первый выстрел – промах! Тогда на второй раз он приблизил пистолет ближе к лицу, чтобы точнее прицелиться. И когда раздался выстрел, отдача пистолета назад поранила щеку незадачливого стрелка. Он получил и моральное наказание (командир наказал за стрельбу не по назначению), и финансовое (с офицера удержали стоимость  двух патронов к ПМ), и физическое – шрам на щеке.  Так что я в свое время легко отделался, только испугом, за и то с опозданием.

Читайте также:  Как завязать обезьяний узел. Обезьяний кулак: легендарный узел народа маори

© Copyright: Александр Щербаков 5, 2019
Свидетельство о публикации №219052100396

Список читателей / Версия для печати / Разместить анонс / Заявить о нарушении

Другие произведения автора Александр Щербаков 5

Рецензии

Написать рецензию


Другие произведения автора Александр Щербаков 5

Мой первый поджиг.

С самого мелкого детства, сколько себя помню, мне нравился огонь. Я жег костры, взрывал в них шифер и строительные патроны, делал факелы из банок с битумом, плавил свинец и заливал его во всяческие формы, а также совершал прочие восхитительные вещи, какие может сделать дворовый пацан с огнем! Я настолько был с огнем на «ты», что даже умудрялся выпрашивать спички у своей доброй бабушки. Нет, я не был патологическим пироманом в психиатрическом смысле, я не поджигал дома и сараи, не делал ничего криминального, я просто любил огонь. Я мог разжечь костер и просто долго сидеть, смотря на огонь и размышляя о судьбах …(эээ, нет, тут меня, наверное, уже занесло!).

Самый-самый конец 70-х. Мне уже исполнилось 9 лет. В мои годы Сергей Павлович Королев уже, небось …! А я?! После фиаско с ракетой, сделанной из алюминиевого тюбика от зубной пасты (Ракета не полетела. Как я сейчас понимаю, из-за того, что уксус оказался совсем никчемным ракетным топливом. Он, сука, даже и не горел совсем!), я понял, что это всё баловство и надо сделать что-нибудь действительно серьезное.

Идея — сделать себе огнестрельное оружие (рогатки я уже прошел) — поджиг, показалась мне великолепным решением. Точно помню, что я не был тогда знаком с сопроматом, химией и энергетикой охотничьих порохов, величиной удельного давления в канале ствола (я и сейчас со всем этим слабо знаком) и вряд ли смог бы тогда выговорить слово «баллистика». Но я твердо решил сделать себе поджиг! Не помню сейчас, откуда я взял секретные познания о конструктиве самодельного огнестрельного оружия, но теперь мне хочется верить, что я был гениальным ребенком и придумал всё сам!

В сарае я нашел алюминиевую лыжную палку, отпилил (причем, хочу заметить, треугольным напильником) от неё отрезок сантиметров в сорок, заплющил один конец молотком, заколотил в основание войлочный пыж (и это всё в 9 лет!) и проковырял в трубке запальную дырку. Дальше я украл у деда из ящика с охотничьим снаряжением патрон 16-го калибра и распотрошил его. Одного показалось маловато и я препарировал второй. Порох я засыпал в трубку, придавил парой войлочных пыжей, насыпал немножко дроби и запыжевал газетой. Поджиг был готов! Его вид доставлял мне эстетическое удовольствие, я даже не стремился побыстрее испытать его. Помню, некоторое время я хранил ствол за томами классиков русской литературы на нижней полке большого книжного шкафа. Приходя из школы, я доставал поджиг и подолгу любовался на творение рук своих, представляя, как шарахну из него, когда придет время!

Ну, и, как учил нас Станиславский: «Если на стене висит ружье, то Чехов до него обязательно доберется!». Прошло, вроде, около недели и я понял, что тянуть больше нельзя, зуд нарастал, нужно было стрелять.

Была зима, новогодние каникулы подходили к концу. Почему-то я решил, что стрелять надо обязательно вечером. Днем, пока не было родителей, я замотал ствол в газету, вынес оружие из квартиры и спрятал в подъезде за батареей возле черного хода. Ранним вечером, как стемнело, я зашел за своим дворовым товарищем Серегой и позвал его на испытания. Во дворе нашего трехэтажного, довоенной постройки, дома, возле забора детского сада, стоял деревянный сарай в котором раньше, при печном отоплении, хранились дрова, а теперь всяческий домашний скарб жильцов. Там-то, в глухом месте, между сараем и забором было решено произвести отстрел оружия. Я был великодушным и нежадным ребенком, право произвести первый выстрел я честно предложил своему товарищу. Он тоже был великодушным, решили бросить жребий, стали тянуть спички и мне выпало стрелять, а ему поджигать.

Я надел на правую руку заранее припасенную толстую матерчатую варежку, выставил руку с поджигом перед собой на уровне груди (да, я видел уже картину дуэли Пушкина) и срывающимся от волнения голосом скомандовал Сереге: «Поджигай!». Было уже совсем темно, ничего не было видно, и первой спичкой Серёга сначала подсветил экспозицию. Стояла звенящая тишина, кругом лежали сугробы снега, моё видение стало тоннельным — в синем дрожащем пламени спички я видел лишь свою варежку, Серёгину руку со спичкой и дрожащую в моей твердой длани трубку. Серега прицелился и попытался ткнуть спичкой в запальное отверстие, но она предательски погасла (товарищ, видимо, тоже волновался). Со второго раза всё получилось как надо, Серега чиркнул по спичечному коробку и пока разгоралась сера на головке, засунул спичку прямо в крупное запальное отверстие в трубке. И успел отскочить!

Читайте также:  Карту можно ориентировать по. Как ориентироваться на местности по карте?

Я ещё успел увидеть, как под спичкой в трубке начал гореть порох, потом оглушительный, даже через зимнюю шапку, выстрел, удар в руку и ослепивший меня на несколько секунд, синий огненный круг перед глазами! Синий огненный круг ещё стоял у меня перед глазами, а звенящая тишина уже снова наступила. «Бежим! Быстрее!» — начал я, наконец, слышать. Мой дружбан толкал меня. Не глядя, я забросил то, что было у меня в руке, на заснеженную крышу сарая и мы бросились через сугробы вдоль забора, обегая сарай с дальней стороны.

«Вот это да! Вот рвануло!» — восхищенно и возбужденно приговаривал Серега, когда мы обошли по темноте двор и вышли к освещенному подъезду. Я, оглушенный, молчал — в мозгу стали копошиться нехорошие предчувствия. У меня занемела и начала подрагивать правая ладонь, а варежка стала очень тяжелой. При желтом свете уличного фонаря, я снял с онемевшей руки варежку, и из неё вылилось на белый снег примерно пол стакана крови. Боли не было.

«Черт! Что я теперь скажу дома? Меня же накажут за украденные патроны!» — на окровавленной руке масштаб повреждений был пока не виден.

Серегины глаза вылезали из орбит и голос сел:

— Домой! Пошли, я отведу тебя домой! Быстрее! – на товарище не было лица.

— Подожди, — я поднял варежку и отбросил её подальше в сугроб. Мысль осенила меня мгновенно!

— Дома у меня скажем, что катались с большой горки на площади и кто-то из больших пацанов бросил доску с гвоздем, а я на скорости пропорол об него руку. Понял?

— Понял! – пролепетал ошеломленный товарищ. — А почему?

— Смотри, не проболтайся! А то мне за патроны и за поджиг устроят нагоняй! – всё это было придумано мгновенно, уже натекла приличная лужица крови. Боли не было.

— Понял, понял. Не проболтаюсь. Пошли быстрее! – Серега был напуган больше меня. Ему тоже не улыбалось, быть уличенным в испытаниях огнестрельного оружия. Его дома могли и ремнем …

Я зашел домой. У всех шок и паника. Ничего пока не спрашивают. Сначала отмыли руку и обнаружили глубокую рваную рану, наискосок по ладони, почти от указательного пальца до запястья. Просят пошевелить рукой, пальцами и ладонью шевелить могу, сухожилия значит целые. В больницу решили сегодня не везти.

Меня больше боли донимает мысль: «Сейчас начнется! Что, да как?! Поверят или нет? Буду стоять на своем, лишь бы Серега не сдал!» Первый шок в семье прошел, руку прополоскали раствором марганцевки, туго перебинтовали и начались расспросы.

Неожиданно для меня, моя версия получения травмы была быстро принята всеми на веру. Все быстро в неё поверили (или сделали вид), кроме отца, которого что-то смущало. То ли характер травмы, то ли характерный запах сгоревшего охотничьего пороха, то ли сомнения в наличии мифической палки с гвоздями возле горки на площади. Но я был тверд, как кремень и не кололся.

Допрошенный с пристрастием своими родителями, Серега тоже проявил чудеса выдержки, мужества и героизма. Версия осталась единственной!

Через три дня всё же пришлось пойти в больницу. Там охренели, посетовали, что шить уже поздно, поставили укол от столбняка, промыли рану перекись водорода, наложили повязку с фурацилином и отправили домой, наказав следить за температурой и приходить каждый день на перевязку. Все обошлось без особых последствий.

В память о моём первом поджиге на правой ладони у меня остался длинный тонкий шрам, причудливо извивающийся от указательного пальца до запястья и несколько раз пересекающий линию судьбы.

P.S. А с возрастом, через несколько лет, я научился делать великолепные поджиги и «куркачи». Про бомбы всех видов я уже даже и молчу. Всем мальчишеским коллективом класса ходили потом стрелять из моего самодельного огнестрельного оружия.

ОСТАВЬТЕ КОММЕНТАРИЙ

Please enter your comment!
Please enter your name here